– Я?! – Оперу показалось, что в него ударила молния.

Никита еще раз моргнул, тут же рука его упала, по телу пробежала судорога, и хрипы смолкли.

Вернулся запыхавшийся Олег, вытирая пот со лба.

– Ну что?! Как он?

– Не знаю, – почти шепотом ответил Валерка, поднявшись с корточек.

– Отвали!

Олег присел, сжал запястье Никиты.

– Все… Кранты. Рвем когти, живо.

– Как, погоди…

Лифт дернулся и пошел наверх, вызванный кем-то из жильцов.

– Нельзя, нельзя уходить, – как в бреду, схватившись за перила, продолжал шептать Валерка.

– Хватит, уже обделались. Быстрее, идиот! Олег саданул кулаком Валерке в солнечное сплетение, тот оторвался от перил и стал ловить ртом воздух. Лифт пополз вниз. Наставник схватил ученика одной рукой сзади за пояс, а второй – под локоть и поволок к черному ходу…

Через пять минут оба сидели в соседнем дворе на сваленных в кучу бревнах, и тяжело дышали.

Переведя дыхание, Олег достал сигареты, протянул Валерке.

– На, отмокай.

С минуту оба молча курили.

– Ну, что делать думаешь? – Олег первым начал разговор.

– Не знаю… Зачем мы сдернули, надо было дождаться…

– Кого?! Парню все равно не помочь, а мы… Я спрашиваю, что базарить будешь?

– А чего там базарить? Так и скажу – хотели урода с поличным взять, но прокололись. Мы ж не специально.

Олег озабоченно посмотрел на коллегу – так хорошая хозяйка смотрит на начинающую киснуть сметану.

– Садись, «пять»… Не специально… Такое «не специально» называется в уголовном кодексе преступной халатностью, повлекшей тяжкие последствия. До семи лет на брата… Хочешь? Думаешь, полегчает?

Валерка облизал высохшие губы. В данную секунду он плохо соображал и руководствовался эмоциями, а не логикой. Еще бы… Ведь это он, он, Любимов, убил парня. Этот взгляд, прожигающий насквозь, не злобный, не презрительный… С детской наивностью молящий о помощи… «Ты узнал его?!» – «Да». – «Кто он?» – «Ты».